Тактика допросаподозреваемого

Тактика допроса подозреваемого

Не всегда попытка следователя наладить контакт с допрашиваемым, чаще всего с подозреваемым, обвиняемым, бывает успешной. Это происходит, когда допрашиваемый может, но не желает передать имеющуюся информацию, значимую для данного дела. Такая ситуация называется конфликтной.
Тактика допроса в конфликтной ситуации «со строгим соперничеством» наиболее сложна. Здесь интересы взаимодействующих лиц строго противоположны: допрашиваемый, как это вытекает из материалов дела, либо с той или иной достаточно высокой степенью вероятности, предполагается следователем в результате проведенной диагностики его информационного состояния, умышленно скрывает или искажает имеющуюся у него искомую, необходимую для полноты и объективности расследования информацию.
В этой ситуации следователю требуется приложить все свои умения, использовать разнообразные допустимые средства (приемы, их комбинации) своего тактического арсенала для достижения основной тактической цели допроса -- воздействия на допрашиваемого для получения в результате этого полных и объективных показаний об известных ему, но умышленно скрываемых или искажаемых обстоятельствах расследуемого преступления.
В процессе многовековой социальной практики выкристаллизовались два основных метода воздействия на личность -- убеждение и принуждение. Эти же методы воздействия -- убеждение, как первостепенный и основной, и принуждение, как подчиненный и факультативный, -- лежат в основе всех тактических и процессуальных средств при расследовании преступлений (наиболее характерно их сочетание проявляется, в частности, при производстве такого следственного действия, как обыск). Сразу отмечу, что цель любого воздействия, как убеждения, так и принуждения, применительно к тактике следственных действий едина: изменение допрашиваемым, подвергающимся воздействию, своего поведения и (или) отношения к имеющейся у него искомой следователем информации -- от ее сокрытия или искажения к - объективной и полной передаче.
Стоит более подробно остановиться на методе принуждения, т.к. именно он содержит в себе прием «психологических ловушек» и используется в ситуации «строго конфликта».
Сущность метода принуждения противоположна убеждению. Она состоит в том, что стоящая перед воздействием цель (единая, как сказано, и для убеждения, и для принуждения) достигается (или делается попытка ее достижения) помимо свободного и осознанного желания допрашиваемого лица. Естественно, что здесь мы имеем в виду не физическое, однозначно и категорически запрещенное принуждение, а принуждение моральное и психическое. Под моральным принуждением мы понимаем создание таких условий, когда в связи с занимаемой допрашиваемым позицией в допросе -- сокрытием искомой следователем информации -- может последовать нежелательное для него изменение мнения о нем со стороны отдельных лиц, групп, общественного мнения в целом. Под психическим принуждением при допросе, также, на наш взгляд, допустимым, мы понимаем средства (главным образом вербальные) воздействия на лицо, в результате применения которых искомая следователем информация выдается допрашиваемым без свободного и осознанного желания или без осознания ее значимости для своих интересов, которые в этой ситуации и состоят в ее сокрытии от следователя (или умышленном ее искажении).
Выбор следователем видов и форм воздействия и конкретных приемов его осуществления при допросе зависит от многих факторов. Основным принципом применения средств убеждения для предупреждения и разрешения конфликтных ситуаций при допросе является неукоснительное выполнение следователем требований, изложенных в ст. 6, 7, 9-11 УПК РФ и др.

Сущность «психологических ловушек», «хитростей» сводится к воздействию на допрашиваемого путем маневрирования следователем имеющейся в его распоряжении информацией с целью свободного и осознанного изменения допрашиваемым своего отношения к предмету следственной ситуации и самого своего поведения в ней. Именно такая их направленность на свободное и осознанное изменение допрашиваемым мотивации своего поведения в конфликте и, как следствие этого, переход от сокрытия или умышленного искажения искомой информации к объективной передаче ее следователю позволяет считать, что «следственные хитрости» в большинстве своем являются не чем иным, как средствами, приемами убеждения, сочетаемыми в отдельных случаях с элементами принуждения (когда информация допрашиваемым передается без осознания ее значимости в собственных интересах).

Воздействие следователя на подозреваемого, может находиться в одном из следующих информационных состояний:


он обладает искомой информацией, но желает ее скрыть или исказить;
он не обладает искомой информацией;
он воспринял или воспроизводит ее с непреднамеренными искажениями.


Для разоблачения ложности показаний обвиняемого могут быть использованы следующие тактические приемы:


детализация показаний;
повторные допросы об одних и тех же фактах;
использование противоречий в показаниях;
использование доказательств, а также данных, полученных оперативно-розыскным путем.

Обвиняемый, дающий ложные показания, обычно схематично излагает обстоятельства события. Это объясняется не только сложностью заполнения пробелов вымышленными деталями, но и сознанием, что детальные показания легче проверить. Поэтому обвиняемый иногда разоблачает себя тем, что оказывается не в состоянии детализировать свои ложные показания. Если обвиняемый все же заполняет свои показания вымышленными деталями, повторные допросы его об одних и тех же фактах позволяют выявить неизбежные в таких случаях несоответствия одних показаний другим и разоблачить их ложность
 «Следственные хитрости» как раз и являются приемами, с помощью которых следователь предпринимает попытки выяснить действительное информационное состояние допрашиваемого и в случае установления нахождения его в 1-м из указанных состояний перевести допрашиваемого в состояние выдачи искомой объективной информации или готовности к этому.
Желая перевести допрашиваемого в состояние выдачи или готовности к выдаче информации об объекте (если, разумеется, он ею обладает), и, решив с этой целью прибегнуть к «хитрости», следователь исходит из цепи предложений, носящих в целом также рефлексивный характер.
Отправным их пунктом является предположение о том, что линия поведения допрашиваемого будет обусловливаться взаимосвязанными факторами: психологической установкой личности на дачу правдивых или ложных показаний и моделью допрашиваемого о знаниях следователя по существу предмета допроса (знает ли следователь истину по обстоятельствам, составляющим предмет допроса, есть ли у него доказательства, опровергающие избранную допрашиваемым линию поведения и изобличающие его во лжи, и т. д.).
Перевод допрашиваемого в желательное для следователя информационное состояние возможен лишь при изменении как минимум одного из названных факторов. Ни в какой степени не преуменьшая значения использования в ходе допроса предполагаемой сугубо субъективной установки личности допрашиваемого с целью ее изменения в желаемом направлении, все же считаем, что «следственные хитрости» являются средством попытки изменения второго фактора -- предполагаемого допрашиваемым знания следователя о предмете допроса.
Это связано с тем, что данный фактор в значительно большей степени, чем первый, формируется на объективных (а также вероятностных, принятых в ходе рефлексивных рассуждений) логических посылках, как правило, несложно поддающихся выявлению следователем в ходе его собственных рефлексивных рассуждений, а потому и моделированию. Основанные на этих рассуждениях «следственные хитрости» как раз и служат способом возможной трансформации модели допрашиваемого о знании (или незнании) следователя по существу предмета допроса в желательном для следователя направлении.

Приемы, направленные на сокрытие намерений следователя относительно целей допроса:


Применяя приемы этой группы, следователь временно скрывает основную цель допроса, смещает его акценты на выяснение обстоятельств, непосредственно не представляющих интереса по расследуемому делу, рассчитывая, однако, при этом косвенным образом получить показания об обстоятельствах, составляющих предмет допроса. Рассуждает следователь при этом примерно так: «Мне нужно выяснить, где Иванов находился в момент совершения преступления.»

Если он его действительно совершил, то, очевидно, готов ответить на прямо поставленный об этом вопрос и даже, может быть, приготовил себе алиби. Однако если я смещу акценты и начну выяснять, где он находился в интересующее меня время, но не в связи с расследуемым преступлением, а в связи с каким-либо совершенно иным событием, не имеющим отношения к Иванову, он, обосновывая свою непричастность к нему, возможно, назовет действительное место своего нахождения в это время. И возможно, - конечно, если он причастен к совершению расследуемого мною преступления, -- это будут интересующие меня место и время, так как он будет полагать, что они-то как раз следователя не интересуют».

Этот же принцип «смещения акцентов» может быть положен в основу тактики допроса и по другим разнообразным скрываемым допрашиваемым обстоятельствам. Например, при выяснении отношений допрашиваемого с конкретным лицом (при этом акцентируется внимание на отношениях его с другими лицами, а не с тем, которое интересует следователя, -- о нем речь идет как бы между прочим); при выяснении отношения допрашиваемого к определенному документу (которое также выясняется между прочим в числе других документов, не представляющих целенаправленного интереса для следователя) и т. п.

К этой же группе «следственных хитростей» можно отнести и ряд других тактических приемов, направленных на создание условий для «проговорки» допрашиваемым информации, в сокрытии которой он , субъективно на момент допроса заинтересован. Проговорка - это объективно правильная информация, в сокрытии которой может быть заинтересован допрашиваемый, попавшая в его показания вследствие непонимания им значения сообщаемых сведений либо в результате незаторможенности реакции на поставленный вопрос.

Сама по себе «проговорка», как правило, непосредственно не ведет к возникновению доказательственной информации; она является, во-первых, убедительным «диагностирующим» признаком наличия конфликтной ситуации и, во-вторых, будучи умело использованной, выступает в качестве побудительного стимула для допрашиваемого к даче им правдивых показаний.

Близки к этим приемам и так называемые географические уловки. Такое условное наименование их основано на том, что они «привязаны» к определенному месту и времени. Состоят они в выяснении у допрашиваемого конкретных обстоятельств и событий, которые происходили в названном допрашиваемым месте, в то время когда он, согласно его показаниям, там находился. Если допрашиваемый дает ложные показания, он не сможет не испытывать психологических затруднений, отвечая на поставленный вопрос (ибо не знает, имели место эти факты или нет), что, как и «проговорка», может иметь для следователя «диагностирующее» значение для определения отношения допрашиваемого к предмету допроса.

Географические уловки могут быть использованы следователем лишь при одном, но непременном условии: если они не основаны на обмане допрашиваемого, если следователь действительно располагает информацией, заложенной в этой «уловке».
Приемы, направленные на создание у допрашиваемого преувеличенного представления об осведомленности следователя об обстоятельствах совершенного преступления и наличии уличающих доказательств. Это, пожалуй, самая распространенная и в то же время наиболее сложная для реализации группа «следственных хитростей». Здесь следователь маневрирует имеющейся в его распоряжении, увы, чаще всего далеко не полной информацией так, чтобы она представилась допрашиваемому настолько убедительной, изобличающей его, что могла вызвать желательное для следователя рассогласование в созданной допрашиваемым модели знаний, которыми, на его взгляд, располагает следователь (напомним: именно она определяет в целом поведение допрашиваемого в конфликте). Чтобы раскрыть сущность этих тактических средств, приведем ряд примеров из следственной практики.

Приемы этой подгруппы «следственных хитростей» в отдельных ситуациях могут быть основаны и на использовании дубликатов, аналогов или макетов вещественных доказательств, отсутствующих на момент допроса в распоряжении следователя, но сведения о которых базируются на показаниях отдельных лиц и других материалах дела. Именно таким образом был реализован прием в подробно проанализированном выше примере с использованием баночки из-под валидола, в которой хранился золотой песок.

Приемы, направленные на создание у виновного представления о том, что другие соучастники преступления сознались. Эти приемы также могут быть реализованы в разнообразных вариантах: от смещения акцентов при выяснении отдельных обстоятельств на очной ставке между соучастниками до сообщения в иных формах непризнающемуся соучастнику показаний другого в такой интерпретации, которая приведет лицо, подвергающееся воздействию, к мнению, что тот дал правдивые показания (исключая при этом, естественно, как однозначно недопустимый прямой обман допрашиваемого). Возможна демонстрация с той же целью макетов или аналогов объектов, о месте нахождения которых помимо допрашиваемого знают только другие лица, также причастные к совершению преступления. Обратимся для иллюстрации сущности и вариантов применения этой группы «хитростей» к следственной практике.

Приемы, направленные на обнаружение скрываемых объектов и лиц. Эта группа «следственных хитростей» может быть реализована, в сущности, тем же образом, что и в ряде примеров, приведенных выше (путем интерпретации показаний отдельных лиц, использования аналогов и макетов вещественных доказательств и т. п.). Кроме того, она может преследовать цель побудить допрашиваемого к определенному поведению или к определенным действиям, которые, будучи подконтрольны работникам следствия, помогут обнаружить скрываемые объекты.

Участие в допросе защитника (адвоката по уголовным делам) допрашиваемого предопределяет повышенные требования к допустимости избираемых следователем тактических приемов и, несомненно, в некоторой мере усложняет их применение -- от тактики предварительных «тестовых» бесед с допрашиваемым до использования рассмотренных выше «следственных хитростей». В то же время он (как предусмотрено в отношении адвоката свидетеля и потерпевшего) по окончании допроса может в его протоколе выразить свое мнение о допустимости некоторых приемов, указав, в чем, на его взгляд, выражается в результате их применения нарушение прав и законных интересов допрашиваемого.

Выявление ложных показаний:

эмоционального воздействия;
логического воздействия;
тактические комбинации.

Воздействие на свидетеля и потерпевшего следующие:

разъяснение последствий дачи ложных показаний
убеждение в неправильности занятой позиции.

Воздействие следователя на обвиняемого и подозреваемого:


следователь предлагает чистосердечное раскаяние;
разъясняя возможные негативные последствия;
использование фактора внезапности путем предъявления доказательств, о существовании которых лицо не догадывалось либо постановка неожиданных «лобовых» вопросов; воздействие на положительные стороны личности.

К приемам логического воздействия относятся:
предъявление доказательств;
логический анализ противоречий между показаниями допрашиваемого и имеющимися в деле показаниями других лиц;
внезапное предъявление доказательств, полностью опровергающих предыдущие показания допрашиваемого.

Здесь перечислены приемы тактического воздействия для установления ложных показаний.

Следователь вправе самостоятельно решать вопрос о применении наиболее целесообразных приемов для конкретной ситуации. Наиболее часто используют не отдельные приемы, а их совокупность.

Тактическая комбинация заключается в создании следователем ситуации на основе действительных фактов, которая будет неправильно истолкована допрашиваемым, что приведет к его изобличению во лжи. Самыми распространенными тактическими приемами являются прием внезапности, создание напряжения, допущение легенды, внезапности.Основные формы использования факторов внезапности уже были рассмотрены в предыдущих вопросах. Прием последовательности заключается в постепенном предъявлении допрашиваемому доказательств по степени их значимости.

В случае когда допрашиваемый дает ложные показания, следователь использует прием «допущение легенды», давая возможность ему продолжать излагать ложные показания, и эффект достигается путем чередования данного приема с другими.